В моих глазах, видимо, было столько сонного безразличия, что Рома, оглянувшись на дверь, решил посоветоваться с друзьями. Я знал, что они согласятся. И когда контракт был заключен, и Гражина заносила данные в компьютер, я смотрел в окно, где трое молодых людей перепрыгивали сугробы и попсременке крутили пальцем у виска.

- Прекрасная работа, сэр, - услышал я за спиной одобрение Варфоломея, и, подмигнув ему, вернулся в кабинет.

Следующим посетителем был лысый круглый и неприятный толстяк. В руках его была папка, из которой он извлек листы с длинными списками фамилий и дат.

- Вот, - ответил он на мой немой вопрос, - это списки работников моего предприятия, их биоэнергетические субстанции в Вашем распоряжении. С тех пор, как я с помощью Вашей замечательной фирмы сохранил за собой управление заводом и получил новые материальные перспективы, я решил, что вправе, нет, даже просто обязан предложить Вам биоэнергетические субстанции моих подчиненных.

- Они все согласны? - спросил я.

- Разве их следовало об этом спрашивать? - возмутился он.

- Без их согласия я не могу заключить с Вами контракт. - Под столом горела красная лампа.

- Но я не прошу многого! Человеку просто необходим дальнейший рост!

Его возмущение насмешило меня.

- Когда-то Вы уже воспользовались услугами "Америкэн перпетум мобиле" и сами назначили цену за свою биоэнергетическую субстанцию. Продавать же чужую, даже ради общественного, в Вашем понятии, блага, Вы не вправе. До свидания.

Уходя, он пообещал нажаловаться президенту Соединенных Штатов и в ООН. "Вы еще услышите вой русских бомбардировщиков, Вы еще вспомните шведов под Полтавой!"

Потом в кабинет вошла тихая совершенно седая старушка с хозяйственной сумкой в руках. Примостившись на самый край стула, она некоторое время молчала.